Владимиръ - федеральный патриотический журнал
Историко-духовное возрождение

Дед Агван – Георгий!

Я не видал родных дедов
И видеть мог едва ли
Все до рождения моего они поумирали
Но я не обделён судьбой
Я всё равно счастливый
Был рядом дед, пусть не родной, но горячо любимый
Он был не русский, из Армян, из деревни, из народа
Агван Тиграныч Григорян 26-го года

Он был герой и ветеран, такой, что прям из книжки
для всех…, а я ему кидал за шиворот ледышки.

Я про войну всё с детства знал
Ведь дед без всякой лажи, мне каждый день преподавал
С тарелкой манной каши.

Всё было так — он мирно пас овец у Арарата
И вдруг пошла на нас немецкая армада
«Чтобы ни русских ни Армян здесь не было в природе»
Но тут подъехал дед Агван и он был резко против

Подъехал правда не один
Стекались словно реки туда и тысячи грузин, казахи и узбеки

Разноязыковой толпой они в окопы сели
И в тех окопах всей гурьбой мгновенно обрусели
Вместо овец на этот раз другие были звери

И дед в прицел свой тигра пас
Крутил хвоста пантере
По-русски сразу с ним общение шло не идеально
Но фразу «башню сорвало» он понимал буквально

Я с дедом мог тарелки три съедать той самой каши
Внимая как они пошли на запад пешим маршем
И как всегда в который раз в итоге накидали

А дальше шёл такой рассказ, как в слёзном сериале
Берлин, Апрель, земля дрожит, снаряды, пули градом
И дед по улице бежит с трофейным автоматом
Кругом разбитые дома, как гор кавказских гребень

С собой у деда пять гранат
Вдруг глядь, на куче щебня, лежит, скулит от страшных ран
Один, как щепка в шторме, такой же как и он пацан,
Но лишь в немецкой форме
И тычет деду на окно, руками объясняет,
Что он у дома своего лежит и помирает,
Что там родители его, что он Берлинский местный
Его войною домело до своего подъезда

И дед поверх своих поклаж, хоть был не сильный самый
Взвалил его и на этаж, туда, где папа с мамой.
Где взрывом балку повело, где те́плица лампада
«Встречайте, фрау, своего, немецкого солдата!»

Дед, говоря про этот миг, вдруг сразу изменялся
Про страшный материнский крик, про то как там остался
Как в кухне где горел шандал, воды ему нагрели
Как с грязью ненависть смывал за годы и недели
Как спал на белых простынях среди войны и ада
И видел сны о мирных днях в долине Арарата

Как утром снова он пошёл к победной близкой дате
Услышав сзади – «Данке Шён», ответив им – «Прощайте»

Тут я перебивал всегда, дослушивал едва ли
«Дедуня, что-за ерунда, давай, как вы стреляли
Давай, как ты горел в огне, чуть не погиб на мине»
Не интересно было мне про простыне в Берлине

Но дед что-то замолкал, шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал, чтоб стал быстрей я старше
И уж нет, а я большой, и вдруг я докумекал
В тот день был самый главный бой – За звание Человека!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *